Андрей Ветер

о человеке...

«Мне вспоминаются слова, которые Достоевский вложил в  уста Дмитрия Карамазова, олицетворяющего среди  братьев первозданного человека: “Что уму представляется  позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота? Верь, что в содоме-то она и сидит для огромного большинства людей... Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей”. Для человека прекрасно то, что усиливает в нём ощущение жизни. А у примитивного существа это происходит только под  влиянием плотского экстаза. Только опьянение,  сладострастие, жестокость насилия позволяет им вырваться за свои пределы, только так они познают то, что развитый человек постигает в спокойном созерцании Бога.  Поэтому-то культы всех глубоко религиозных народов на  своём раннем этапе отмечены чертами ужасного. В это  время совершаются оргии, где царят сладострастие и жестокость, все предаются яростному наслаждению и страданию, в неистовом угаре сотворяется и  уничтожается жизнь. Это неизбежно. Первобытные люди глубоки только в своих инстинктах, лишь восторг, вызванный чувственностью, соединяет их с их субстанцией; только в форме инстинктивных порывов они способны ощутить и выразить свою глубинную сущность. Да и к одним ли только первобытным людям это относится?..
Как многим по-прежнему ещё требуются спиртные напитки, чтобы усилить свои ощущения, подхлестнуть плоть! Все они ещё  остаются на той ступени, когда для того чтобы по-настоящему выразить свои религиозные ощущения, потребны оргии или человеческие жертвоприношения... У индусов нет потребности в человеческих жертвах; они чересчур  женственно-кротки, для того чтобы разрушение вызывало у них сладострастное наслаждение. Но весь шиваитский культ насквозь пронизан анимальным духом прокреативности. Здесь я впервые в жизни вижу откровенную  демонстрацию сексуальных процессов, понимаемую не как нечто нечистое, а как священнодействие, как символ  божественного начала природы. Судя по всему, при виде воплощаемой куклами сцены соития Шивы и Шакти присутствующим на торжествах в храме Рамешварама верующим не приходили в голову никакие  непристойные ассоциации. Никто из женщин, склоняющихся в эту ночь перед лингамом, очевидно, не испытывал каких-либо чувств, отличных от чувств какой-нибудь испанской монахини, обращающейся с молитвой к образу  Непорочного Зачатия. Все верующие индусы почитают  чувственную любовь как символ божественной творческой силы, они относятся к ней как к священному жертвенному сосуду, вместилищу набожных мыслей. Как учат шастры, мужчина и женщина, соединяясь вместе, никогда не должны забывать о том, что через них творит Брахма»…
(Герман Кайзерлинг «Путевой дневник философа» ).

Андрей Ветер

про изменения

«Прошли те времена, когда новые впечатления меня внутренне обогащали. Тогда внутренний рост ещё совпадал с поверхностным расширением; в духовном отношении я в ту пору находился ещё на детской ступени, когда, прежде чем перейти к другому развитию, сначала требуется физический рост. Однако ни одно дитя, каким бы живым оно ни было, не может расти бесконечно; рано или поздно всякий достигает критической точки, после которой всё не может продолжаться по-прежнему, и приходится либо остановиться в своём развитии, либо продолжать его на другом уровне. А поскольку жизнь, пока она себя не исчерпала, никогда не стоит на месте, то в определённом возрасте смена уровней происходит сама собой. Те же мотивы, которые в молодые годы заставляли человека стремиться к расширению и обогащению своего багажа, побуждают его в зрелые годы к углублению и потенцированию... По мере того как крепчали мои органы восприятия и я всё лучше научался ими пользоваться, как всё реже попадались новые структуры, а в частном для меня всё полнее проявлялся дух целого, интерес к внешним явлениям, служивший для меня лишь временным подспорьем, как бы поводом для чего-то другого, постепенно слабел. Сегодня факты как таковые меня уже не волнуют… Я почти не испытываю потребности в общении, и меня всё больше и больше тянет к отшельничеству, в условиях которого я лучше всего могу жить, выполняя своё предназначение. Что поделаешь, коли уж я метафизик и только им могу быть! А это означает, что по-настоящему и всерьёз мир интересует меня только в его потенциальном, а не в том или ином качестве его реального существования…» (Герман Кайзерлинг)
Андрей Ветер

дао

Джуань Цзы любил повторять слова своего учителя: «У того, кто применяет машину, дела идут механически. У того, чьи дела идут механически, сердце становится механическим. Тот, у кого в груди механическое сердце, утрачивает целостность чистой природы, тот не твердится в жизни разума. Того, кто не утвердится в жизни разума, не станет поддерживать Дао».
Андрей Ветер

о религии

«Мама хотела меня и брата воспитать в духе православия. Раз в неделю, по воскресеньям, она занималась с нами, заставляя учить русские молитвы. Её агрессивная требовательность вызывала во мне потребность защититься. Я была религиозна, но сомневалась в необходимости церкви. Одна, в бессонные ночные часы, я сочинила некое "исповедание" и записала на листочке свои "тезисы": "Церковь не нужна (под церковью я понимала культовое здание). Вся природа — Божий храм, а естествознание — богослужение. Священники не нужны, потому что перед Богом все равны. Молитвы учить не нужно, потому что каждый должен обращаться к Богу на своём языке. Или нет никаких чудес, или каждый цветок, каждый кристалл есть чудо"» (из воспоминаний Маргариты Сабашниковой «Зелёная змея»).
Андрей Ветер

о фильме «Прекрасная история»

Режиссёр Клод Лелу́ш (Claude Lelouch) снял в 1992 году фильм «Прекрасная история» (La belle histoire). Вчера я посмотрел этот фильм. Его хронометраж — три с половиной часа. Впечатляет. Первая мысль, пришедшая в голову во время просмотра, — «Прекрасная история» Лелуша напоминает книгу Элизабет Хейч (Elisabeth Haich) «Посвящение» (Initiation).
Разумеется, это разные произведения, разные сюжеты, но они об одном и том же — о реинкарнации. Среди эзотериков принято считать, что «Посвящение» — это автобиография, но я уверен, что это – художественный вымысел. Несмотря на мою огромное желание верить в правдивость таких историй и на колоссальное влияние, которое «Посвящение» оказало на меня, я всё же считаю книгу Хейч вымыслом. Книга вдохновляет, вселяет надежду, но она всё-таки вымысел. Так я думаю. Но дело не в том, вымысел она или чистая правда, а в том, что она будоражит душу, наполняет сердце верой, позволяет смотреть легче на все ужасы и несправедливости жизни. Книга, особенно написанная от первого лица человеком, которого почитают одним из величайших Учителей, позволяет верить в истинность написанного.
А вот фильм Лелуша не претендует на правдивость рассказанной истории. Мы видим на экране известных актёров, и мы понимаем, что всё на экране — игра. Но о том и фильм — об игре, о переходе от одной роли к другой, от одной жизни к другой. Фильм очень необычен по форме, по монтажу.
Думаю, что мне нужно было посмотреть этот фильм именно сейчас: он всколыхнул во мне всё то, о чём я как бы забыл, задвинул в глухой чулан моей души. И вот я увидел переплетающиеся на экране события — от древнеримской провинции до современного Парижа: любовь, убийства, кровь, воровство, шутки, поиски. И сразу вспомнилась Элизабет Хейч. И сразу вспомнился я сам — тот я, который написал «Коридоры событий». Мгновенное облегчение — потому что тот я всё ещё здесь. В одно мгновение открылись все шлюзы чувств. Я здесь. Я ничего не растерял, не забыл, просто я смотрел почему-то в другую сторону и даже двигался в другую сторону, словно меня кто-то насильно отвернул, замутил зрение и направил не туда, куда я шёл изначально.
Так что смотрите фильм «Прекрасная история».
И почитайте «Посвящение». Быть может, и вы вспомните себя.



Андрей Ветер

о книгах

— Вирус иммунодефицита талантливого человека… Существует огромное количество творческих людей, заражённых этой крайне неприятной болезнью. В некотором роде мания безличия.
— И в чём он выражается?
— В серости. Творческой серости. Эти люди пишут романы, стихи, сценарии, сочиняют песни, снимают кино. Они незаметны, как серые мыши. Но и не менее опасны, чем серые мыши, которые незаметно уничтожают зерно, грызут посевы и портят имущество. Незаметно на взгляд неопытного человека. Но на взгляд опытного человека, чувствительного и обладающего культурой, этот процесс очень даже заметен. И болезненен.
— Так ВИТЧ — это что?
— Болезнь, которая съедает этих творческих людей изнутри. А они в свою очередь пожирают нас и нашу культуру. Такое бесконечное пожирание.
(из книги Всеволода Бенигсена «ВИТЧ»)

Почитайте эту книгу.
Андрей Ветер

о кино

Фильм «Фавори́тка» (The Favourite), 2018, реж. Йоргос Лантимос

Это история противостояния двух приближённых к королеве Анне женщин (герцогиня Мальборо и Эбигейл Хилл). Об этом противостоянии рассказывает и советский фильм «Стакан воды» (1979 реж. Юлий Карасик).
Точнее говоря, истории об одном и том же, но они разные. Советский фильм полон лирических нот и не лишён, как мне кажется, некоторой водевильности, а фильм Йоргоса Лантимоса наполнен пышностью придворной жизни (которая советскому кинематографу и не снилась), грязью, цинизмом и натурализмом. Обе истории противостояния, конечно, вымышлены. Что происходило на самом деле при дворе, я не знаю, но фильм Фавори́тка» — великолепное полотно, неторопливое, почти завораживающее. Я получил удовольствие.
Оливия Колман бесподобна в роли королевы Анны. Роль вроде кажется не сложной, но там столько нюансов!